Магнетизм женской груди исходит в бессознательное из её символизма матери и источника жизни. Поскольку человеческая цивилизация в своей аполлонической основе патриархальна, то женская грудь тысячелетиями фетишизировалась мужской культурой, и потому у столь многих по сей день идет кругом голова от всякой ягодной опушки. Преодолеть этот фетиш можно лишь в том случае, если женщины всего мира откажутся стыдиться собственной наготы и прекратят прикрывать грудь, словно это нечто постыдное или экстраординарное. Публично обнажить грудь - сущностно контрпатриархальный манифест.

Недавно со мной связался один старый знакомый, удивленный обнаружить в Сети мои тексты в поддержку гомосексуалов. Он написал, что вообще-то всегда считал меня гомофобом, ведь я издевался над ним в институте и однажды даже крикнул ему в спину на глазах у остальных студентов: «Геям здесь не место!». Я совершенно не помню, чтобы действовал подобным образом, история эта не соответствует моим представлениям ни о себе, ни и о прошлом, да и мальчишеские душевые не раз доказывали мою некоторую бисексуальность, но в тот же миг, я знаю, что сознание умеет вытеснять неудобные воспоминания. Так, например, я однажды обнаружил какую-то свою курсовую, где адвокатировал, сущностно, национал-патриотические идеалы; кроме того, другой мой старый приятель недавно напомнил мне, что когда он подумывал уехать на ПМЖ за океан, я называл его предателем родины. Из всего этого я стараюсь извлечь не самобичевание или бессмысленное христианское раскаянье, но созидательный урок. Мы живем в мире, всецело сконструированном из иллюзий нашего делириумного эго. Будучи выходцем из Мордора, я инфицирован Мордором, и где-то внутри меня, очевидно, спит это начало, эта рабская озлобленная скотина, мракобес и невежда, коим является всякий, кто вырос в чертогах Красного Ада. Сознавая говно в себе, я делаю первый шаг к переменам, и, по сути, моя борьба – это борьба с отравленным собой, со своей глупостью и несвободой, со всем, что могло заставить меня крикнуть тогда это жуткое «Геям здесь не место». Познавая регрессивную черноту в себе и вокруг, я стараюсь, чтобы вышеупомянутая инфекция была не приговором, но тем материалом, осмыслив который, я смогу найти ключ освобождения, формулу демордеризации, и в тот же миг – понять саму природу черноты. Я использую мой частный «рак», чтобы одолеть «рак» как таковой, и мог бы я вообще критиковать сущность регресса, если бы не знал его лично? То, что мой собственный возглас «Геям здесь не место!» ощущается мною сегодня чужеродным кошмаром, демонстрирует, что некоторый путь был мною, всё же, проделан, и следует продолжать идти дорогой метаморфоз.