Дела? Гораздо лучше, потому что я познакомился с очень крутой девчонкой, после зимы наступило вдруг лето и кончилась полоса безумия в театре. Я третий час уже заполняю школьные журналы — это занятие явно благотворно влияет на мои нервы.

И тебе привет, о милый льстец!

Сам дурак.

Волк?

Реально. Это возмутительно, конечно, но я и не питал больших иллюзий относительно всеобщего интереса к собственной персоне.

В шесть лет я влюбился в мальчика во дворе, который носил отглаженные рубашки, когда все вокруг носились в застиранных майках. Я стал требовать дома срочно сменить мне гардероб: «Мама, я хочу рубашку, как у мальчика, который мне нравится!» Потом мне понадобились джинсы, как у него, кеды, часы и т.д. Мальчик научил меня курить (меня потом вырвало) и исчез.

Еще мне нравилась во дворе девочка, которую звали Айтен, а я нравился ее младшей сестре Камале. Их мама тетя Хиджран говорила, что выдаст за меня младшую, если я станцую ламбаду. Я отказывался. Казалось странным, что мою жену будет звать так же, как и мою маму.

Потом мы переехали в Россию, и мне долго никто не нравился, пока лет в тринадцать я влюбился в девочку Наташу, которая носила синие джинсы, желтую куртку и красную шапочку. Поскольку зима тянется в Сибири бесконечно, большую часть времени она ходила именно в этом. Отца эта моя любовь очень забавляла. Он выглядывал на улицу из окна кухни и говорил: «Фамиль, там светофор твой вылез». Девочка Наташа обещала научить меня целовать и даже позвала однажды для этого в гости, а когда я пришел, вдруг испугалась и предложила попить лучше чаю. Мы с ней «дружили», как это тогда называлось, и один раз прошлись даже по двору под ручку, что страшно всех удивило: она была старше меня на два года, и я смотрелся рядом с ней шпингалетом.

В школе я влюбился в учительницу по литературе, а в университете — в преподавательницу по ботанике низших растений.

На третьем курсе я выяснил, что можно влюбиться так, что хочешь все время с человеком болтать, а можно влюбиться так, что хочешь с человеком все время трахаться. С тех пор мои взгляды не очень изменились. Всех, кто попал в разное время в первый круг, я продолжаю любить и сейчас; вторые вызывают теперь только усмешку.

Я оттачивал тут острословие отбивать всякую чушь в вопросах, а тут все по-серьезному. Я попробоую ответить в тоне вопроса: при переходе школа — университет поменялась сильно, потому что переход этот составил больше 3,000 километров. Не помню, чтобы он сопровождался влюбленностью. Разве только влюбился в улицу Шверника. Переход университет — работа я, честно говоря, так и не ощутил. По большому счету ничего и не произошло: одна повинность сменилась другой; вместо идиотов прежних появились идиоты другие; а друзья как были так и остались рядом.

Хей, детка! А это тут так надо, да? Если да, то чего бы не подерзить.